Иногда я очень сильно злюсь. Настолько, что гнев просто захватывает меня целиком. Происходит это на беговой дорожке или на эллиптическом тренажёре.

Когда мне становится тяжело, я злюсь. Злюсь на себя за то, что мне тяжело, за то, что хочу остановиться. Злюсь на себя так, что сам себе бы вломил. И от этого назло себе бегу ещё быстрей. Бегу как грёбаный конь! И чем тяжелей, тем быстрей я бегу. И силы столько появляется сразу, что готов разломать этот тренажер. Когда кажется, что сердце сейчас остановится, я бегу ещё быстрее. Усталость исчезает куда-то и злоба тоже. На моём лице расплывается улыбка. Эндорфины попёрли! Злоба уходит, и я бегу, но постепенно бежать становится тяжелее. Тогда я боюсь. Представляю собаку вроде ротвейлера и «убегаю от неё». Отлично ускоряет. Бег – это то дело, где злость, страх помогают мне.

Но это больше подходит для тренажёра. А для беговой дорожки, если стало тяжело бежать, то я надеваю на руки утяжелители и бегу быстрей. Стало тяжело – надел, прибавил. Полегчало – снял, сбавил темп. Тут как на марш-броске: когда помогаешь товарищу – ты полон сил, но как только отдал свой вещмешок – ты сдался.

Я всегда бегу столько, сколько задумал, а потом ещё столько, сколько понравится, но уже для удовольствия, а не потому, что пообещал себе. С удовольствием бежится легче и приятней, чем по плану. В этом случае мне помогает чувство превосходства над своими возможностями. Я рад своим возможностям и рад, что могу управлять ими.

Что ещё остается человеку со СЛАБОЙ силой воли. Только немножко обмануть себя!